Александр Блок
 VelChel.ru 
Биография
Андрей Турков о Блоке
  Часть I
  Часть II
  Часть III
Часть IV
  Часть V
  Часть VI
  Часть VII
  Часть VIII
  Часть IX
  Часть X
  Часть XI
  Часть XII
  Часть XIII
  Часть XIV
  Часть XV
  Часть XVI
  Часть XVII
  Основные даты жизни и творчества Александра Блока
  Краткая библиография
Хронология
Семья
Галерея
Поэмы
Стихотворения 1898-1902
Стихотворения 1903-1907
Стихотворения 1908-1921
Стихотворения по алфавиту
Хронология поэзии
Автобиография
Проза
Критика
Переводы
Об авторе
Ссылки
 
Александр Александрович Блок

Андрей Турков о Блоке » Часть IV

В январе 1904 года началась русско-японская война. Поначалу мало кто предвидел ее исход и значение для будущей русской истории. Всякие сомнения в победе решительно пресекались не только в правительственной прессе, но даже и в таких журналах, как «Новый путь».

«Нужна большая историческая забывчивость, - говорилось в февральском номере, - и долгое пренебрежение ко всему выходящему за круг традиционных «внутренних задач», чтобы ставить еще иногда слышный, наивный вопрос: не ждет ли нас теперь «второй Севастополь»? Всего вернее будет ответить на него: «да, если угодно, нас ждет Севастополь, но именно второй, т. е. как и следует «второму», - обратный Севастополь».

«Надо бросить на произвол судьбы Артур (Порт-Артур. - А. Т.) и Владивосток - пусть берут их японцы, - строит планы кампании воинственно настроенный Брюсов. - А мы взамен возьмем Токио, Хакодате, Иокогаму! ...Россия должна владычествовать на Дальнем Востоке. Великий океан - наше озеро...» vБлизкий знакомый Блока и по университету и по кругу «Нового пути», поэт Леонид Семенов возглавляет верноподданническую манифестацию к Зимнему дворцу.

Сначала и Блок подпадает под влияние ура-патриотических настроений.

30 января он заносит в записную книжку: «Хорошая законная сходка», явно противопоставляя ее иным, «незаконным», в которых участвуют студенты, «брюхатые» от либерализма», как насмешливо аттестует их Блок в одном из писем к отцу.

«А как хороша война, сколько она разбудила!» - восклицает он в письме к приятелю, А. В. Гиппиусу.

Сколько и скольких она и впрямь разбудила, эта жестокая война!

Вскоре ряд крупных поражений отрезвляет журнальных вояк, а кое-кто начинает сравнивать современные события с Крымской войной 1854-1856 годов, приведшей к крестьянской реформе.

Так, отец Л. Д. Блок, Д. И. Менделеев, пишет:

«Каждый русский, начиная от царя, судя по его манифестам, знает, что у нас еще многое не в должном порядке, что во многих наших внутренних делах настоятельно нужны прогрессивные, т. е. улучшающие, реформы; но большинство верит, что они придут ныне - лишь медленно, что они могут прийти в свое время и сразу или быстро, и что такое время у нас чаще всего тесно связано с нашими войнами...

Эти последние (реформы), по русскому упованию, неизбежно последуют с концом современной японской войны, потому что она, надеюсь, открыла всем глаза».

Огромное впечатление на Блока произвела трагическая гибель броненосца «Петропавловск». Он стал задумываться над соотношением подобной реальности и мечтаний, которыми упивались близкие ему люди.

«...Я вижу, - писал он Белому 7 апреля 1904 года, - как с одного конца ныряет и расползается муравейник... расплющенных сжатым воздухом в каютах, сваренных заживо в нижних этажах, закрученных неостановленной машиной... а с другой - нашей воли, свободы, просторов. И так везде - расколотость, фальшивая для себя самого двуличность, за которую я бы отомстил, если б был титаном, а теперь только заглажу ее».

У него возникают стихи, где городской пейзаж окрашивается в тревожные, красные тона:

Пьяный красный карлик не дает проходу,
Пляшет, брызжет воду, платье мочит.
...Карлик прыгнул в лужицу красным комочком...
Красное солнце село за строенье.

(«Обман»)

«Чувствую я, что Ты находишься на каком-то «междудорожьи»... - пишет Блоку, прочитав эти стихи, Белый (в конце марта 1904 г.). - Лик безумия сходит в мир, и все мы стоим перед страшной опасностью».

Блоки едут в Шахматове, - это их первое лето вдвоем. Но как стрелка барометра ползет к отметке «буря», движется по бумаге перо поэта:

Город в красные пределы
Мертвый лик свой обратил,
Серо-каменное тело
Кровью солнца окатил.
...Красный дворник плещет ведра
С пьяно-алою водой,
Пляшут огненные бедра
Проститутки площадной,
И на башне колокольной
В гулкий пляс и медный зык
Кажет колокол раздольный
Окровавленный язык.

(«Город в красные пределы...»)

«Мы - в бунте, мы много пачкались в крови, - пишет Блок Е. Иванову 28 июня 1904 года, посылая стихи «Город в красные пределы...». - Я испачкан кровью».

Евгений Иванов, новый знакомый поэта, справедливо усматривал уже в красном карлике, в бегущих по городу красных струйках связь с кровью, проливавшейся на Дальнем Востоке.

И колокол не только становится окровавленным, но и приобретает какие-то грубоватые ухватки, в нем проступает яростное выраженье («кажет... окровавленный язык»), он вот-вот, мнится, разразится гневным криком набатным звоном.

В письмах Блока этого лета звучит отчаянный голос бунта против «всего, чему поклонялся».

Христос? «Я Его не знаю и не знал никогда».

Теории Владимира Соловьева? «...Я в этом месяце силился одолеть «Оправдание добра» Вл. Соловьева и не нашел там ничего, кроме некоторых остроумных формул средней глубины и непостижимой скуки. Хочется все делать напротив, назло».

Лучшие друзья - Сергей Соловьев и Андрей Белый - «страшные и знающие», как считает застенчивый Евгений Иванов? «Да ведь я не знаю, «знают» ли они, особенно Белый».

Через три дня после этого письма, 18 июня 1904 года, пишется стихотворение «Вот он - ряд гробовых ступеней...» - прощание с Прекрасной Дамой:

Я отпраздновал светлую смерть,
Прикоснувшись к руке восковой...

Жизнь - великая мастерица на головоломные положения: вскоре в Шахматове приехали А. Белый, С. Соловьев и А. Петровский.

Гости умилялись радушию хозяев, шахматовской природе, входили в мир Прекрасной Дамы... которая уже «покоилась в белом гробу». Сергей Соловьев продолжал говорить о будущем в духе философии дяди и шутливо изображать, как в XXII веке некий ученый француз Лапан станет писать сочинения о секте «блоковцев», гадая, существовала ли в действительности Любовь Дмитриевна или это был всего лишь символ.

...Мы видели «Арлекинаду», самих себя», - писал впоследствии Белый. Ведь действительно «блоковцы», по свидетельству М. А. Бекетовой, «положительно не давали покоя Любови Дмитриевне, делая мистические выводы и обобщения по поводу ее жестов, движений, прически».

Страница :    << [1] 2 3 4 > >
Алфавитный указатель: А   Б   В   Г   Д   Е   З   И   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ц   Ч   Ш   Э   Я   #   

 
 
    Copyright © 2019 Великие Люди  -  Александр Блок